ИСТОЧНИКИ ТРАДИЦИОННЫХ БОЕВЫХ ИСКУССТВ ЯПОНИИ
Традиционные боевые искусства Японии имеют два основных источника. Первый – это те виды воинского искусства, которые сложились и получили признание в господствующем военно- служилом сословии средневековой Японии, сословии так называемых самураев или просто «военных мужей» (буси). Самураи считались профессиональными воинами, посвящавшими свою жизнь ратным подвигам, и наибольшее значение в их среде придавалось фехтованию на саблях и стрельбе из лука, Начиная примерно с середины XIV века, эти два вида оружия – в особенности сабля – и послужили материалом для различных теоретических построений, относившихся к пути воина. Обучались самураи и искусству рукопашного боя, которое было известно у нас в России под именем джиуджицу (правильно: дзюдзюцу). Для самураев, как всегда и везде в аристократической среде, главной жизненной ценностью было чувства меры, воспитывавшее, с одной стороны, «утонченный вкус», а с другой – самообладание и выдержку вплоть до полного равнодушия ко всем житейским радостям и удовольствиям. Облик самурая при всех обстоятельствах должен был являть собою полнейшую бесстрастность. Отречение от всяких переживаний оставляло самураям лишь одну, но поистине пламенную страсть, и этой страстью была смерть. Ибо что может быть лучшим свидетельством торжества самовластья духа, собственной воли, своего личного произвола наконец, чем хладнокровное принятие смерти? Первые же слова самурайского канона «Хагакурэ» гласили, что, «путь воина есть смерть» и что «воин должен денно и нощно думать о смерти»; при необходимости выбирать между жизнью и смертью самураю полагалось без колебаний выбрать смерть, ибо «сие всегда к лучшему» и т. д.
Что касается морального кодекса самурайства, то он включал в себя следующие семь принципов:
1. Беззаветное следование долгу вплоть до бесстрастного принятия смерти тогда, когда ее следует принять (ги), Выполнение своего долга означало прежде всего беспрекословное повиновение господину, почтение к родителям и неутомимое усердие в деле личного совершенствования.
2. Безупречное мужество (и). Этот принцип требовал от самурая быть храбрым в бою, но также твердым, терпеливым и хладнокровным в минуту опасности.
3. Человечность всех мыслей и поступков (дзин). Этот принцип пришел в самурайскую культуру из конфуцианства, где он означал единую меру всех добродетелей, основу и самое условие существования морали и человеческого общества.
4. Безукоризненное соблюдение предписаний этикета (рэй), Речь идет о точном соблюдении всех правил поведения в семье и обществе. Эта добродетель – японский эквивалент знаменитых «китайских церемоний», но акцент здесь делается не столько на учтивости, сколько на твердости воли.
5. Душевная искренность (макото). Последняя имеет лишь весьма от- даленное отношение к откровенности самовыражения и в первую очередь предполагает скромность, духовное целомудрие, презрение к богатству.
6. Славное имя (мэйе). Честь и слава нужны самураю как воздух; без них он увядает и гибнет, не оставляя следа в памяти потомков.
7. Безусловная преданность господину (сюги). Последний и самый важный принцип самурайства, требовавший от самурая быть верным господину даже в смерти.
Выполнение всех этих моральных требований только и превращало жизнь самурая и занятие воинским искусством в истинный Путь (до), то есть единство технического мастерства и духовного совершенства, Это был путь физического и нравственного подвижничества, требовавший от самурая строжайшей аскезы и беззаветной верности своему идеалу. Впрочем, со временем самурайская аскеза приобрела и отчетливое эстетическое звучание, породив особый изощренно-примитивистский стиль в японской культуре, который известен европейцам, в частности, по знаменитой «чайной церемонии» японцев. Это чудесное превращение воинского подвижничества в эстетизированный быт не покажется столь уж неожиданным, если учесть, что опрощение самурайства было в действительности знаком возвышенного, необычайно культивированного духа. Прихотливое сопряжение искусности (искусственности) и непосредственности, страсти и бесстрастия, содержательного и декоративного в изысканно-примитивистской эстетике самурайства как раз и питало главную ценность аристократическоё культуры; преломление утонченного в непритязательном, возвышенного – в безыскусном. Понимание преемственности того и другого воспитывало в японском аристократе, его знаменитый «изящный вкус».
Второй источник боевых искусств в Японии – традиция рукопашного боя, или так называемого кулачного искусства (кэмпо), занесенного из Китая на острова Рюкю, потом на Окинаву и сравнительно поздно, лишь во второй половине XIX века, попавшее, оттуда в центральные области Японии. Это искусство кулачного боя послужило основой для всем известного каратэ и других видов спортивной борьбы, в частности, айкидо и дзюдо. (Сам-термин каратэ довольно позднего происхождения: он появился в Японии лишь со второй половины 50-х годов) В отличие от фехтования и стрельбы из лука кэмпо распространилось первоначально среди простолюдинов (которые, надо сказать, были лишены права носить оружие). Однако, по мере распространения кэмпо среди верхов японского общества, оно тоже получило солидное теоретическое обоснование в духе самурайской идеи «воинского пути». И кулачный бой, и самурайский «путь воина» имели целью совершенствование человека в единстве физических и духовных сторон его жизни. Существовала в Японии и общепринятая (и в своем роде, заметим, универсальная) трехступенчатая схема телесно-духовного развития мастера боевых искусств. В самурайской среде, испытавшей сильное влияние практики буддийской медитации, эти три ступени совершенствования соответствовали, во-первых, усвоению технического арсенала «пути воина» посредством сознательной воли, во-вторых – спонтанному, не требующему волевого усилия сосредоточению духа и, в-третьих, – полной духовной освобождённости, которая превосходит оппозицию сознательного и бессознательного, спонтанности и усилия, духа и вещи, В кэмпо путь обучения описывался с помощью триады понятий «следования» (сю), «освобождения» (хо) и «преодоления», или «отстранения» (ри). Другими словами, ученику поначалу следовало тщательно разучить технические приёмы рукопашного боя, затем он должен был научиться совершенно свободно исполнять их и, наконец, превзойти все внешние формы боя, чтобы познать секрет «схватки без противоборства». Три ступени мастерства в японском «пути воина» имеют очевидные аналоги в известных нам трехступенчатых схемах совершенствования в китайской традиции, в том числе и в боевых искусствах. По-видимому, речь идет о некоторых универсальных уровнях духовно-телесной практики, в том или ином виде существующих в каждой культуре. Тем не менее общественная и культурная окраска кэмпо заметно отличалась от боевых искусств военной аристократии. В самурайском «пути воина» на первый план выдвигались обычные для аристократической культуры ценности самоконтроля и сдержанности. Победы самураю следовало добиваться посредством выдержки и покоя, так что порой поединки больших мастеров ограничивались пристальным вглядыванием в противника: исход боя здесь решала не техника, а сила воли, качество духовного состояния. В искусстве же кулачного боя ценилось, скорее, экстатическое напряжение сил и воли, приносившее ощущение полной самореализации.