ПУТЬ  ВОИНОВ

 В старой Японии, состоявшей из разрозненных феодальных владений, царил  преимущественно воинственный дух. Профессиональные воины – самураи, находившиеся на службе у феодальной знати, в конце концов образовали отдельное сословие японского общества, отвоевав себе значительные привилегии. Существовал кодекс самурайской чести, бусидо, определявший действия воина в бою и его поведение в мирной жизни.

Военное сословие

     C  XI в. воины надевали доспехи, сёрой, набор из подвижно соединенных железных пластин на кожаной подкладке, и каску с рогами хоси кабуто. К 900 г. центральное правительство показывает свою неспособность удержать порядок в стране, справиться с голодом и обеспечить безопасность государства. Богатые землевладельцы из провинций собирают силы и организуют собственные военные дружины. В борьбе за расширение земельных владений растет могущество феодальных кланов и военное мастерство наемных дружинников. Одновременно старая родовая аристократия диктует свою волю императору, полностью отстраненному от управления страной. Их противники добиваются придания военным феодалам, объединившимся в мощную касту, сословного статуса.

     Начиная с XII в. сословие воинов – буси, или самураев, занимает самое высокое место в общественной иерархии, которая теперь включает четыре сословия: военные, крестьяне, ремесленники и торговцы. Самураи подчинялись феодалам и были преданы душой и телом своему господину дайме. Каждый профессиональный воин жил и воевал согласно кодексу самурайской чести и морали – бусидо, «путь воина». Кодекс нового сословия предписывал каждому воину исходить из понятий чести в сражении и сохранять самообладание. Он закреплял взаимоотношения членов дружины или родового клана, а также правила субординации. Военные должны были воспитывать в себе привычку к лишениям и воздержанию. В бою им предписывалось действовать сообща, не ронять своей чести, являть отвагу и героизм. Их жизнь принадлежала их предводителю, за смерть которого они были обязаны отомстить так же, как это сделали в 1703 г. воины в Сказании о сорока семи ронинах – классический пример самурайской самоотверженности, – отдавшие жизни за своего хозяина.

     В XVIII в. 47 преданных вассалов, следуя кодексу самурайской чести, осадили замок Кира, чтобы отомстить за своего хозяина Асано Наганори. Одержав победу, они были приговорены к ритуальному самоубийству сэппуку. Этот исторический эпизод вдохновил писателя Тикамацу Мондзаэмон на создание Тюсингура, самой знаменитой пьесы театра Кабуки.

Распри между кланами

     До 1156 г. крупные кланы землевладельцев и военное сословие расширяли свое влияние, и лишенному власти, удалившемуся в монастырь императору Осоку пришлось перейти под их покровительство.Вожди кланов пытались взять правительство под контроль, но, вынужденные отбивать нападения соперников, постоянно были заняты междоусобными воинами, и высшая власть досталась военачальникам. Так в условиях незатухающих феодальных войн власть в провинциях медленно, но верно перешла к военным.

   В конце XIII в., когда монголы пытались дважды (в 1274 и 1281 гг.) завоевать остров Хонсю при поддержке китайской и корейской армий, большое число воинов буси было призвано на службу. Именно многочисленные вражеские вторжения вызвали необходимость серьезных преобразований в вооружении и стратегии. До сих пор японские воины сражались верхом. Широкий фронт монгольской армии вынуждал их спешиваться и обороняться мечами и алебардами. Большие потери заставили самураев снять громоздкие цельнометаллические кирасы и надеть более легкие и гибкие доспехи, набранные из металлических пластин, подвижно скрепленных шнурами из кожи и плетеного шелка. Особое место среди ремесленников занимали мастера по изготовлению различных доспехов, военных масок, касок, стремян, луков и стрел, знаков отличия и вымпелов для предводителей военных соединений. В почете были оружейники, изготовлявшие главное оружие воина – меч, которому придавали мистический смысл. Они носили белую одежду, как и священнослужители; процесс закаливания лезвия почитался сакральным действом.

Доспехи и время

     Начиная с эпохи Хэйан (794-1185) доспехи изготавливали из пластин, пригнанных к каждой части человеческого тела. Они были достаточно лёгкими (около 10 кг) и позволяли большую свободу движений. В зависимости от преобладания того или иного оружия в разные периоды истории (стрельба из лука, поединок мечами, противостояние огнестрельному оружию) менялись функции и внешний вид доспехов (слева представлены доспехи XVI и XVII вв.).

Железо и шёлк

     В случае боевой тревоги воину требовалось как можно быстрее надеть на себя всё своё боевое снаряжение. Многослойные нижние одежды играли роль своеобразной подкладки, на которой доспехи крепились с помощью узких ремешков. Пластины из грубого железа, позолоченные или покрытые лаком, надёжно скреплялись заклёпками или- в зависимости от эпохи – плетёными шнурами из разноцветного шёлка. Каска с гербом клана и защитные нашейные доспехи были особенно массивными: обычно поверженному воину враг отрубал голову. Большую роль в совершенствовании металлических военных доспехов сыграла династия мастеров-оружейников Мётин. Доспехи стали произведением искусства, и, начиная с  XIX в. до наших дней, когда рукопашные сражения остались в прошлом, ими по-прежнему можно полюбоваться на военном параде или в музейной экспозиции. Слева представлены два вида военных доспехов XIX в. в центре вверху – каска XVII в., внизу- деталь военного облачения.

«Путь меча» и «путь лука»

     Следуя кодексу бусидо, в течение всего периода феодальных войн самураи рассматривали свое боевое оружие как воплощение духа в действии. Поэтому оно постоянно совершенствовалось, его украшали и изготавливали по правилам, согласно которым внешний вид оружия должен соответствовать благородным целям его использования. Меч считался сакральной принадлежностью самурая, и совершенство его лезвия символизировало душу воина. Даже медленный жест – извлечение меча из ножен – наделялся глубоким смыслом. Только члену сословия самураев разрешалось носить короткий (катана) и длинный (вакасаси) мечи. Этот боевой комплект назывался дайсё и символизировал достоинство и мощь воинского сословия. Боевое облачение воина состояло из множества изящно украшенных предметов. Разнообразны ножны мечей: от скромных изделий из натуральной древесины до роскошных – из дорогого золотого лака, украшенных фамильным гербом (мон). Рукоятки (цука) и гарды (цуба) мечей, а также шелковые шнуры изготовлялись мастерами-художниками. Меч стал символом доблести самурая и его преданности своему господину. Это не только оружие, но и священный предмет. Самурай, расставшийся со своим мечом, утрачивал вместе с ним свою жизнь, а солдат, побежденный в бою, шел на молитву в святилище Хатимана, бога войны: мол, почему мой меч потерял свою душу? Декор цуба, или горды меча всегда учитывал богатство или скромность украшения ножен. У воинов сложилась определенная философия искусства владения луком – «путь лука» (кюдо). Самураи заимствовали это оружие у монголов в XIII в.; увеличив размеры и разнообразив форму лука, они получили несравненное боевое оружие. Обращение с огромным луком требовало владения телом и глубокой концентрации внимания. «Путь лука» – это исключительно духовный опыт: речь идет о достижении такого внутреннего состояния, когда и лучник, и его оружие сливаются в одно целое. Суровая жизнь лучников составляла огромный контраст с пышной роскошью военных доспехов, которые со временем стали парадным обмундированием, и, облачаясь в него, даймё – члены самых знатных кланов – надевали под низ тонкие шерстяные и парчовые одежды (дзимбаори), украшенные клановыми гербами, впоследствии составившими обширный свод дворянской геральдики страны.Самые известные состязания стрелков из лука проходили в Киото на длинной деревянной веранде Храма тысячи будд, Сандзюсангэндо. Каждому выстрелу предшествовала длительная внутренняя подготовка лучника: в первую очередь надлежало очистить дух. Созерцание тетивы было этапом некоего слияния с ней стрелка. Когда медитация достигала апогея – слияния внутреннего и внешнего, стрела, не отклоняясь, летела в цель – в сердце мишени и стрелка.

Обычаи

     В Японии действуют нормы обыденной культуры, обычаи.

     Обычаи накладывают печать на все стороны существования японцев. Ими пропитана история нации и жизнь любого индивида, они проявляются внутри японского образа жизни, в праздники и в будни. Как японец начинает свой новый год?

     Новый год воспринимается японцами в виде кэдзимэ, т. е. психологической границы, разделяющей два периода жизни, - старый, уже прожитый, и новый, нарождающийся. К наступающему новому году все старые проблемы считаются обычно решенными, а о новых стараются не думать. Получается, что людям нечего делать, некуда спешить: школы и учреждения прерывают свою деятельность, магазины закрываются. Наступает самый безмятежный период времени.

     Все дома и городские квартиры прибираются, у парадных дверей устраивают кадо-мацу (ворота из трех бамбуковых палок, украшенные сосновыми ветками). На воротах вешается симэнава - веревка из соломы с вплетенными бумажными полосками. Внутри дома в токонома помещают деревянную подставку с лепешками из риса, устрицами, морскими водорослями. В каждой комнате развешивают соломенные украшения. Все эти украшения вывешиваются и выставляются до 30 декабря и не убираются до 7 января.

     В эти дни японцы ходят друг к другу в гости. Три первых дня в каждом доме пьют сладкое сакэ, едят суп с лепешками из риса и молятся о хорошем здоровье. У входа в дом выставляются подносы для визитных карточек, в которые соседи, знакомые и друзья вписывают примерно такие приветствия: «Благодарю Вас за доброе ко мне в этом году отношение. Надеюсь на Вашу поддержку и в новом году». Широко распространены и различные устные приветствия. Новогодние визиты обычно наносят старшим или родственникам. При этом часто вручаются подарки, называемые отосидама.

     Второе января у японцев знаменует начало обычной жизни в новом году. В этот день все происходит в первый раз: уборка, работа, развлечения. Первый сон в новом году называют хацуюмэ. На ночь, как и в старину, многие японцы кладут под подушку рисунки с лодками, нагруженными драгоценностями. Говорят, что это приносит счастье. На седьмой день утром едят рисовую кашу, приготовленную с семью видами трав и овощей. В старой Японии были уверены, что это изгоняет злых духов. Сейчас можно использовать любые овощи, а раньше употребляли только петрушку (сори), траву мокричник (хакобэ), пастушью сумку (надзуна), глухую крапиву (хотокэнодза), репу (судзуна), редьку дайкон (судзусиро) и сушеницу (хахакогуса). Раньше этот день отмечали в семьях с большой торжественностью. Нарезать приправу к рисовой каше доверялось только хозяину, домочадцы лишь с благоговением наблюдали за этой процедурой. Сейчас такой ритуал уже редкость, хотя иногда он все еще соблюдается.

     В течение января в Японии еще некоторые дни считаются праздничными. Так, утром 11 января японцы едят круглые рисовые лепешки кагамимоти, которые возлагаются на домашний алтарь в канун нового года и сначала служат как украшения. 15 января едят кашу ил красной фасоли (адзукигаю). Считается, что это помогает против злых духов. Раньше в аристократических кругах Японии имел распространение обычай 18 января читать стихи в присутствии императора. Каждый год император называл тему для стихов, и в этот день подготовленные на эту тему стихи зачитывались на вечере, куда приглашения рассылались по специальному списку.

     Есть ритуальные события и в феврале. Сейчас чаще в деревне, реже в городах в храмах отмечается праздник знака лошади. В этот период обычно готовятся к весенним работам, поэтому считается, что возвеличивание лошади - залог хорошего урожая.

     На 3-е или 4-е февраля обычно приходится «переход от зимы к весне». В ночь на этот день в каждом доме или в храме проводится церемония изгнания злых духов, которая сопровождается разбрасыванием бобов (в Японии говорят: «Бросай бобы в глаза дьяволу»). При этой церемонии выкрикивают ритуальную фразу: «Счастье в дом, злой дух вон!». Со словами «счастье в дом» бобы бросают от двери внутрь дома, а со словами «злой дух вон» - из двери наружу. Говорят, что если подобрать и съесть такое количество бобов, которое бы равнялось количеству прожитых лет, то непременно придет счастье.

     В марте (3-го числа) японцы отмечают праздник кукол. Еще в январе ставят пятиярусную подставку, покрытую красной накидкой. Каждый ярус заставляют миниатюрными фигурками. Раньше на верхний ярус ставили фигурки императора и императрицы, справа помещали апельсиновое дерево, а слева - вишневое. Ниже размещались фигурки придворных дам, пяти музыкантов, министров и слуг. Сюда же ставили игрушечную мебель и миниатюрные домашние вещи. Возле подставки отводили место для сакэ, рисовых лепешек, разноцветных сушеных бобов, различных лакомств и цветов. В наши дни на подставку помещают имеющиеся в доме игрушки. В этот день распорядительницами всего этого богатства являются девочки.

     Во время весеннего равноденствия, которое начинается в Японии 18 или 19 марта и длится до 24-25 марта, проводятся специальные церемонии в каждом храме. Они имеют буддийскую основу. В эти дни люди идут на могилы предков, чтобы почтить их память. В средний день недели, когда уравнивается продолжительность дня и ночи, состоится празднество в императорском дворце. В этот день в семьях к столу подают охаги (колобок из вареного риса, покрытый сладкой пастой из соевых бобов) и гомокудзуси (суси, приправленные уксусом).

Восьмого апреля японцы отмечают день рождения Будды. В этот день в храмах ставят миниатюрную модель храма, внутри которого помещают еще более миниатюрную фигурку Гаутама. Сооружение украшают цветами. Прихожане льют сладкий чай на голову Гаутама, а затем берут с собой домой немного этого чаю.

     Май ассоциируется в Японии с праздником мальчиков. В пятый день пятого месяца у дома, где есть мальчики, на шестах вывешиваются надувные карпы. Согласно японским легендам, рыба-карп отличается особым характером и силой, она может плыть против мощного течения и даже преодолевать водопады, а ведь мальчики должны быть сильными, ловкими и выносливыми. По этой же аналогии внутри дома на специальных подставках расставляют кукол-воинов в шлемах и доспехах. Около кукол кладут касива-моти (рисовые лепешки с фасолевой начинкой, завернутые в дубовый лист) и тимаки (рисовый колобок, завернутый в бамбуковый лист). В этот день принимается ванна с цветами ириса сёбу. Эти цветы выбираются также и для букетов. Сёбу в Японии символизируют боевой дух.

     Летом каждый метр морского пляжа заполняется людьми. Летом японцы отмечают праздник Танабата (праздник Ткачихи). Седьмого числа седьмого месяца по лунному календарю повсюду в Японии проводятся красочные шествия. Японцы одеваются в легкие кимоно и несут в руках хлысты с полосками бумаги, на которых пишут различные пожелания. В деревне в этот день такие полоски вывешиваются на дверях и карнизах домов. На утро следующего дня эти полоски снимают и бросают в реку или море. Сначала праздник Танабата был связан с поклонением богине ткачества. Позднее этот праздник стали связывать с легендой о двух влюбленных звездах: Сёкудзё, или Танабатацумэ (Вега), и Конгю (Альтаир). Согласно легенде, к востоку от Млечного Пути жила небесная фея Ткачиха. Круглый год она трудилась, ткала из облачной нити небесные одеяния. Богине Синвапму стало жаль ее, одинокую, и она отдала ее в жены Пастуху, который жил к западу от Млечного Пути. Выйдя замуж, Ткачиха перестала заниматься своим делом, т. е. ткать. Богиня рассердилась, велела ей вернуться на прежнее место и впредь видеться с мужем один раз в год на мосту, перекинутом через Млечный Путь сороками. Этот день символически обозначает любовное свидание.

     В середине июля в Японии отмечается праздник Бон - День поминовения умерших. В ночь на 13-е число седьмого месяца по лунному календарю в домах зажигают огонь, приглашающий души предков в гости. В последующие два дня на буддийский алтарь кладут свежие овощи и фрукты, вывешивают фонари, как бы развлекая невидимых пришельцев. В ночь па 16 июля вновь зажигают огонь для сопровождения душ предков в обратный путь, а жертвенные продукты укладывают в миниатюрные суденышки, которые на следующий день спускают на море пли в реку.

     Во время праздника Бон 15 июля отмечается день середины года Тюгэи. В этот день принято обмениваться подарками. В июле есть дни, когда полагается вкушать унаги (японский угорь). Это якобы предохраняет от различных летних недомоганий. Многие верят в целительные свойства угрей и считают очень желательным приготовить угрей для этого случая.

     В сентябре отмечается праздник полнолуния. По лунному календарю полная луна в середине осени появляется вечером 15 августа (примерно 10 сентября). В это время при лунном свете живописно расставляются на подставке свежесваренный картофель, яблоки, осенние съедобные травы. Люди любуются лупой и угощаются. Такое же празднование бывает и в октябре. Считается, что если человек принимал участие в любовании луной в сентябре, то он обязан это сделать и в октябре, иначе про него скажут, что он «слишком односторонен».

     В ноябре отмечается праздник сити-го-сан (семь-пять-три). 15 ноября мальчиков трех и пяти лет и девочек трех и семи лет одевают в лучшие платья и ведут в храм, где произносятся благодарственные молитвы. Детям покупают пакеты с леденцами, которые они раздают друзьям и родственникам.

      В декабре японцы щедро обмениваются подарками о-сэйбо (подарок в ознаменование конца года). Они отмечают наступление зимы. Погода зимой в зависимости от района бывает различной - от морозов до легких заморозков. Японцы любуются природой и в этом сезоне, а когда выпадает снег, любуются снегом. В холодную пору японцы любят собираться вокруг стола с котацу (жаровней, вмонтированной в пол под столом и прикрытой сверху одеялом, под которое сидящие подсовывают ноги). При этом они угощаются различными напитками и кушаньями.

      Чтобы описать все японские обычаи, нужна специальная и объемистая книга. Наша задача - показать обычай в качестве одной из социальных норм поведения японцев. Как мы видим, регулирующая функция обычая проявляется в том, что люди вовлекаются в характерную для каждого случая деятельность, и в этой деятельности они усваивают определенные нормы поведения, ритуалы культуры. К подобного рода ритуалам следует отнести также ритуалы, связанные с визитами и обменом подарками.

     Процедура визитов в Японии имеет существенные особенности. Дверь в японский дом открывается в гэнкан (парадный вход, специальная пристройка, холл, вестибюль). Здесь гости всегда выражают извинения по поводу того, что своим визитом побеспокоили хозяйку, а та, в свою очередь, сожалеет, что принимает гостей так скромно. Затем следуют всякого рода ритуальные высказывания, имеющие слабое отношение к цели визита, но представляющие в Японии обязательную норму приветствия. И только после такой продолжительной подготовки хозяйка говорит: «0-агари кудасай» («Заходите, пожалуйста!»). Тут происходит еще одно действие - все приходящие снимают обувь и надевают мягкие домашние шлепанцы суриппа. Это простое, казалось бы, действие превращено в Японии в своеобразный психологический и эстетический акт. Сама процедура переживается японцами как преодоление психологической границы (японцы называют это кэдзимэ) между внешним миром и интимной атмосферой домашнего очага. Переступив этот барьер, гости как бы забывают о прошлом, о том, что было за этим барьером, и вовлекаются в совершенно иную атмосферу. Оставленная в гэнкане обувь может многое рассказать о своих владельцах.

     Обувь в Японии довольно практична, она хорошо выглядит и, можно сказать, вполне гармонирует со всем, что окружает японца в его повседневной жизни. Столетие назад японская обувь была, как правило, деревянной с матерчатыми ремешками (гэта). Несмотря на явную стандартизацию, она и тогда имела свои различия. И сегодня тэта могут указывать на социальное положение или род занятий владельца. Внимательный глаз заметит различие между строго четырехугольными гэта (каку гэта), которые надевают, как правило, мужчины средних лет, и тэта с закругленными углами, используемыми престарелыми мужчинами или священнослужителями. Некоторые даже могут отличить номэри тэта (тэта с наклоном вперед), которые пользуются популярностью у актеров. Женские гэта четко указывают на возраст их обладательницы. Правда, сейчас с деловой одеждой женщины носят обычную европейскую обувь.

      Японская обувь как индикатор социального положения п профессии человека исполняет вполне определенную регулирующую функцию. Например, владельцы уютных японских гостиниц тщательно рассматривают обувь гостя, чтобы определить, какая комната в гостинице будет более полно соответствовать его наклонностям.

     Нигде люди так часто не меняют обувь, как в Японии: на улице, например, японец носит обувь европейского стиля, когда входит в дом, надевает мягкие суриппа, а если он направляется в туалет, то пользуется специальными шлепанцами.

     Непременным атрибутом японского образа жизни является обмен подарками. Ритуал такого обмена весьма своеобразен. Обычно обмениваются чем-то осязаемо-материальным - продуктами, напитками, деньгами, иногда — визитными карточками. При этом обычно то, что дается, возвращается в том же эквиваленте, естественно, не обязательно в той же форме. Бывает так, что тарелка, на которой однажды был преподнесен кусок пирожного, может быть возвращена владельцу с другими сладостями или с листами писчей бумаги (ханси).

     Своего рода обмен можно усмотреть и в процедуре свадьбы в Японии.

     Невеста «обменивает» свою фамилию и свой социальный статус: она переходит, можно сказать, в подчинение свекрови и мужа. Родным невесты передается набор из пяти, семи или девяти специальных конвертов ( юино). В один из этих конвертов вкладываются деньги для погашения расходов на свадьбу. Другие, которые в старые времена наполняли ритуальными продуктами, например сушеным кальмаром и т. д., теперь остаются пустыми. Они символизируют пожелание долгой супружеской жизни, счастья, благополучия, хорошего потомства. Иногда в конверт кладут список расходов, связанных с проведением свадьбы или с устройством быта молодых, которые берут па себя родители жениха.

     Во время церемонии жених и невеста троекратно обмениваются чашечками сакэ, что символизирует прочный союз. Западная культура привнесла в Японию ритуал обмена обручальными кольцами.

     Ритуалы обмена, как и другие процедуры поведения, выступающие в функции социальных норм, формируют японский образ мыслей и характер взаимных отношений, это отражается в специфике таких понятий, как «их» и «наше».

    В японском языке «наше» - ути-но буквально означает «то, что принадлежит своему дому», под которым подразумевается семья, школа, место работы, часто пацня в целом. «Их» выражается словом сото-но или ёсоно, буквально - постороннее, внешний мир: это другие люди, другая школа, другая фирма, другая нация. Различия между тем, что является японским, а что не японским, всегда налицо. Для этого используются даже специальные слова. Например, одежду западного стиля называют ёфуку, а японского стиля - кимоно. Костюмы, брюки, женские платья в магазинах демонстрируются на западных моделях манекенов, а кимоно - на японских.

      «Иностранная» пища редко подается в посуде японского стиля. Рис, являющийся составной частью почти всех японских блюд, называемый гохан , подают в специальных чашках и едят палочками хаси. Если же рис готовится на западный манер, то его называют райсу (от англ, rice), подают в тарелках и едят ложкой. При написании заимствованные из западных языков слова, даже те, которые употребляются в Японии в течение веков (подобно словам «хлеб» и «рюмка»), обозначаются совершенно иначе, чем чисто японские слова. Для написания слов иностранного происхождения всегда применяется слоговая азбука катакана. Вместе с тем различия между «мы, японцы» и «они», т. е. не японцы, для иностранца стараются смягчить. Вновь прибывшего в Японию расхваливают за то, как он проворно справляется с палочками для еды, хаси, за его восторженные отзывы о японской пище, за его неуверенные попытки говорить по-японски. Встречая со стороны японцев такое обхождение, иностранец испытывает большое удовольствие. Однако стоит ему остаться в Японии, скажем на десять или даже на двадцать лет, первоначальное чувство превращается у него в сознание того, что он все еще пришелец, аутсайдер. И через двадцать лет он слышит все то же: «Как хорошо вы владеете хаси!», «Как превосходно вы сидите на японских подушках!». Но эти похвалы только напоминают иностранцу о том, что он никогда не сможет стать в Японии своим.

КУНСТКАМЕРА

     В РОССИЙСКИХ журналах начала XX века так описывали японские поверья: «В повсе­дневной жизни у японцев существует много оригинальных обычаев, проистекающих из своеобразных народных верований... Чтобы избавиться от надоедливых гостей, которые слишком долго не уходят, в Японии прибе­гают к следующим средствам: либо вешают у дверей курительную трубку головкой вверх, либо ставят в кухонный очаг ступку для риса, или же, наконец, приставляют к стене половую щетку, вешают на нее полотен­це и при этом читают про себя молитву...».

      А ВОТ КАК старинные журналы рассказывали о деликатности жителей Японии. «Прирожден­ная вежливость японцев выражается в языке их, который не допускает грубых выражений... По-японски не скажете «пошел вон»; форма языка обязывает произнести: «Будьте добры, сделайте милость, удалитесь, пожалуйста!» Низший разряд людей в Японии - возчики, которые возят на себе в колясочках желающих. Так называемые рикши, когда затевают ссору между собой, переходят на другой язык, пото­му что на своем ругаться не могут».

ГЭТА - японская деревянная обувь: дощечки на двух брусочках-подставках, привязыва­емые шнурками к ногам. В старину такую обувь носили только вельможи на парадных при­емах и торжественных выходах, чтобы ка­заться значительнее, выше ростом. Однако в XVIII веке уже все горожане стали ходить в гэта: оказалось, что на немощёных улицах это очень удобно, особенно в непогоду. Вхо­дя в дом, их снимали у порога, и циновки ос­тавались чистыми. Гэта не забыты и сегодня, но если их надевают, то вне города, чтобы хо­дить по деревенским улицам.

     У САМУРАЕВ обязательной принадлежностью экипировки был меч. Во время поединка руку хозяина защищал металлический щиток - цуба. Они были самой разной формы, имели от одного до трех отверстий: центральное - для крепления клинка, боковые - для ножей. Са­мыми дорогими были цуба из сакудо - спла­ва меди, олова, свинца и золота. Изображе­ния на них гравировали, иногда спаивали несколько пластин из разных металлов, а за­тем вырезали многоцветный рисунок — и по­лучались прекрасные и выразительные про­изведения японского искусства.

     МУЗЕЙ Сесоин - императорская сокровищ­ница города Нары (Япония) - был построен в 756 году н. э. В нем хранятся произведения искусства из разных стран, привезенные по Великому шелковому пути в дар храму То-дайдзи. В течение тринадцати столетий здесь обеспечивалась фантастическая сохранность экспонатов: музей открыт для посещения раз в году, да и то лишь небольшая его часть. По­этому он окутан ореолом тайны, вызыва­ющей жгучее любопытство и досаду искусст­воведов всего мира. 

     В XVII ВЕКЕ в Японии появились хайку (хокку) - нерифмованные трехстишия, в первой и третьей строке которых по 5 слогов, а во вто­рой - 7. Вот, например, хокку, написанная знаменитым Мацуо Басе: «С ветки на ветку / Тихо сбегают капли./ Дождик весенний». Сочинение хокку - излюбленный вид отдыха японцев, есть множество журналов, в кото­рых печатаются только эти стихи. Интересно, что и в России появились любители хокку, а некоторые психотерапевты считают, что их сочинение - один из лучших способов рас­слабиться и привести мысли в порядок.

     ДЕНЬ святого Валентина, отмечаемый во многих странах мира 14 февраля, в Японии -особый праздник. В отличие от Европы и Америки в Стране восходящего солнца это не только день влюбленных, но и день мужчин вообще. В этот день традиции (знаменитое «гири» - долг чести) предписывают одарять только мужчин. Сотрудницы офисов подно­сят подарки сослуживцам и начальству, сту­дентки - преподавателям, жены - мужьям, девушки - возлюбленным. Такое вот 8 марта по-японски.

     БУДУЩЕГО НИНДЗЯ начинали тре­нировать буквально с колыбели. Что бы вы подумали о родителях, раскачива­ющих подвешенную к потолку плете­ную люльку так, что она ударяется о стены комнаты? Малыш, приближаясь в очередной раз к каменной стене, при­выкал сжиматься в комочек, или, гово­ря нынешним языком, сгруппировы­ваться. Некоторое время спустя ребенка раскачивали на веревках уже без люль­ки, и ему приходилось выставлять на­встречу преграде ручки и ножки. Затем на младенца накатывали большой и тяжелый шар. Плавать эти малыши на­чинали раньше, чем ходить, привыкая задерживать дыхание на несколько минут. Когда ребенок подрастал, тре­нировка переносилась на бревна, кото­рые день ото дня становились тоньше и тоньше, одновременно поднимаясь все выше над землей. И вскоре трехлетние дети легко исполняли прыжки, сальто вперед и назад, делали шпагат на тонкой жердочке и спокойно пере­бирались через глубочайшие рвы по натянутой веревке. Особое внимание уделялось прыжкам - искусству, кото­рым идеально владели ниндзя. При­земление с десятиметровой высоты было обыкновенным делом, как и пре­одоление с шестом многометровых стен. А прежде чем, скажем, овладеть «многоступенчатым» прыжком, следо­вало научиться бегу... по вертикальной стене! Успешно завершив тренировоч­ный процесс, ниндзя мог взбежать на отвесную трехметровую скалу и заме­реть на вершине либо, оттолкнувшись от гребня, прыгнуть на спину противни­ка. После этого шпион в черном, используя в качестве трамплина какой-нибудь двухметровый предмет, взле­тал уже на пятиметровую высоту.

     КАЖДЫЙ НИНДЗЯ должен был не только подглядывать и подслуши­вать, но и анализировать, записы­вать, зашифровывать и зарисовывать добытую информацию. В непремен­ный набор его профессиональных на­выков входило: знать, по крайней мере, китайский язык, фортифика­цию и картографию, разбираться в стратегии и тактике. Образование за­вершал курс актерского мастерства: ниндзя старательно изучали семь древнекитайских человеческих ти­пов. Причем они не просто играли роли, а жили реальной жизнью тех типажей, которых избрали для при­крытия. Кроме общих, обязательных программ обучения каждая из школ ниндзюцу культивировала свои ори­гинальные воинские искусства. Так, Гекку-рю обучала умению выводить из строя врага, кончиками пальцев поражая болевые точки его тела. Котто-рю практиковала искусство гипноза и специализировалась на пе­реломах и вывихах. Кюсин-рю тре­бовала особого мастерства владения мечами, дротиками и копьями. Од­нако кодексы поведения требовали ни в коем случае не выдавать про­тивнику своей принадлежности к оп­ределенной школе. При угрозе пле­нения лазутчик предпочитал изуро­довать свое лицо и уничтожить любые признаки, которые помогли бы установить его принадлежность к конкретной организации ниндзя. И всю свою жизнь «черные» остава­лись верными учениками ямабуси - монахов одной из самых загадочных буддийских сект. Ямабуси помогали им постигать темные глубины мис­тики и космические бездны парапси­хологии.

Военно-спортивное искусство Японии

     Боевое и военно-спортивное искусство Японии самобытно и в своей основе уникально. Оно сложилось на базе истинно национальных систем ведения борьбы, вместе с тем с течением времени испытало различные влияния, которые пришли из Китая, Кореи, Индии.

     В литературных источниках, относящихся к VII в. до н. э., упоминается о китайском искусстве ведения боя ногами и невооруженными руками. В более поздних документах (III в.) рассказывается об увлечении искусством стрельбы из лука и некоторыми видами борьбы, в основном практикуемыми при соревнованиях. Выступления мастеров таких видов боевого искусства демонстрировались на торжественных ритуалах и празднествах. Имеются сведения о существовании в старом Китае некоторых секретных видов борьбы руками и ногами без применения оружия. В «Кодзики» (VII в.) упоминается о таком секретном искусстве ведения боя. В Корее к этому времени уже имелось до восемнадцати разновидностей искусства самозащиты и нападения.

     Своего совершенства такие виды борьбы достигли в Китае в VI в. Этот факт связывается с именем первого патриарха буддизма в Китае Бодхидхармы, который сам владел многими секретами борьбы и обучал этому искусству своих последователей. Бодхидхарма считал, что новая религия, т. е. буддизм, которую он усиленно проповедовал в Китае, должна иметь сильных и ловких адептов, поэтому он призывал своих последователей закалять не только дух, но и тело. «Дух и тело, - учил он, - должны быть неразделимы». Бодхидхарма был йогом, и к искусству борьбы он подходил прежде всего с мерками йоги.

     Согласно постулатам йоги, боец должен сознательно оценивать все свои движения: чтобы совершить какое-либо движение, ему необходимо учесть намерения противника, избрать наиболее рациональную в данных обстоятельствах позицию и предпринять соответствующее действие. Рациональная йога требовала от бойца в первую очередь мысли. В условиях китайской и японской культуры рациональность слилась с интуицией и прагматизмом. В результате возникла формула: разум - интуиция - реальность. В приложении к боевому искусству это выглядело в виде доктрины: концентрация внимания на противнике, слияние своего Я с личностью противника и инстинктивная реакция на все его действия.

     В Китае названная доктрина вызвала к жизни такой вид борьбы, как кэмпо, а в Японии - кэндо, айкидо, каратэ и др. Все они пропитаны идеями дзэн-буддизма. В соответствии с учением дзэн-буддизма были целиком перестроены и многие древнейшие виды боевого искусства Японии, в частности кюдо.

    Кюдо (стрельба из лука). Стрельба из лука оказалась первым видом военно-спортивного искусства, испытавшим на себе влияние дзэн-буддизма. Стрельба из лука в Японии относится к искусствам до (Путь), Это не просто техника поражения цели, а Путь, жизнь, образ мыслей и т. д. Для некоторых японцев - это путь к достижению просветления. Занятие стрельбой из лука издавна относили к сфере важнейших видов деятельности, ибо считалось, что усвоить ритуалы стрельбы из лука - значит научиться правильному образу жизни.

     Японский ритуал стрельбы из лука имеет древнюю историю. Китайские источники более чем двухтысячелетней давности подробно упоминают об этом. Многие из самых старинных манипуляций при стрельбе и сегодня ограба-тываются без каких-либо отступлений.

     На Западе лук натягивают до тех пор, пока тетива не коснется лица. В Японии тетива протягивается за ухо. На Западе локоть работающей руки ставится под углом к линии плеч, что в Японии считается крайне неудобным и эстетически неприемлемым. Здесь обе руки стрелка должны быть прямым продолжением плеч. Такая поза обеспечивает расслабление грудной мускулатуры, а разведенные плечи облегчают дыхание. Все это необходимо для достижения самадхи. Для этой цели обучаются также более длительным и сложным процедурам манипулирования луком.

     Известны две основные школы кюдо - Огасавара и Хики, которые имеют и разновидности. Эти школы уходят своими корнями во времена монгольского нашествия. Именно в тот период в основу стрельбы были положены принципы дзэн-буддизма. Тогда же была создана первая тренировочная школа. Процедура тренировки строилась таким образом, чтобы воспитать духовную сторону личности воина. Все современные методики не претерпели существенных изменений.

     Чтобы дать представление об основах кюдо, возьмем к примеру процедуру по изготовке к стрельбе и пуску стрелы. Ее назначение - «слить воедино тело, лук, стрелу и цель». Как же добиться этого?

     Взять лук со стрелой в левую руку. Повернуться лицом к цели. Сконцентрировать на ней внимание, оценить расстояние, высоту, дуновение ветра, почувствовать свой центр тяжести. Отрешиться от всех внешних звуков, отбросить все побочные мысли. Выдвинуть левую ногу по направлению к цели и прочно поставить ее па землю. Затем, слегка приподняв ступню правой ноги, поднести ее к ступне левой ноги, а затем отставить назад. При этом надо обеспечить такое положение, чтобы цель и ноги оказались па одной линии, а расстояние между ступнями равнялось натяжению лука, т. е. было равно примерно длине стрелы. Опустить правую руку и глубоко вдохнуть. На выдохе мысленно посылать жизненную силу в желудок, пиз живота, пальцы ног. Зафиксировать взгляд на том месте тетивы, где она соприкасается со стрелой, медленно провести взглядом вверх-вниз по изгибу лука. Поднять правую руку, взяться за конец стрелы, слегка коснуться луком колена правой ноги.

     Как только обе руки начнут действовать (левая рука держит лук, а правая прижимает стрелу к тетиве), необходимо мысленно соприкоснуться с целью. Выдохнуть. С начала вдоха начинать поднятие лука, ставя руки на нужную высоту. Слегка податься вперед. На полном вдохе задержать дыхание. С медленным выдохом натягивать тетиву лука. Выполнив натяжение, зафиксировать положение и спроецировать себя на цель. Вообразить, что не стрела, а вы сами устремляетесь на нее. С последней порцией выдыхаемого воздуха спустить стрелу и мысленно продолжить свой полет с ней к цели.

     Мастерство в стрельбе достигается длительной и упорной отработкой многих сотен приемов. Вместе с освоением этих приемов человек выковывает в себе качества, необходимые для исполнения таких видов деятельности, где требуется точность, усидчивость, пунктуальность. Длительное занятие стрельбой из лука ведет к формированию специфических качеств личности японца.

     Кэндо (фехтование). Кэндо и Япония неразделимы. Многие знатоки японского образа жизни ассоциируют кэндо с чем-то истинно японским.

     Кэндо ведет свое начало из глубокой древности, однако оно было поднято до вершин искусства в Японии лишь на рубеже XVII в., в частности бродячим самураем Миямото Мусаси (1584-1645). Согласно легендам, уже в возрасте 13 лет он сразил на турнире одного из искуснейших фехтовальщиков того времени и тем положил начало своей школе фехтования. Духовной основой своей системы Мусаси избрал дзэн-буддизм, в связи с чем усиленно предавался медитации. Говорят, что вся жизнь его была сплошной медитацией, нацеленной на отработку предельно точных и четких росчерков лезвием самурайского меча, на воспитание в себе способности с быстротою молнии реагировать на любое движение противника. В связи с этим Мусаси писал: «Когда я стою с мечом в руках прогни своего противника, я забываю обо всем, даже о противнике. Все мое существо смыкается с окружающим миром».

     В современных условиях мало что осталось от времени Мусаси, кэндо уже давно не имеет значения как боевое искусство. Это что-то вроде ритуальной системы воспитания волевых качеств и характера. Кэндо - это прежде всего путь самосовершенствования.

     Экипировка современного фехтовальщика кэндо состоит из юбки-штанов, нагрудника, шлема, перчаток и бамбукового меча (палки).

     Фехтовальщик кэндо держит меч за рукоятку двумя руками. Основная позиция: изготовка к удару мечом, под-пятым над головой. Удары наносятся по голове противника, его плечам и бокам. В этом плане существуют ограничения, связанные с тем, чтобы соблюсти меры безопасности. В некоторых школах удары разрешается наносить только по определенным местам, например по правой стороне тела. Правилами обычно запрещаются тычки. По свидетельству знатоков, в современном кэндо насчитывается до четырех тысяч правил. Все движения регламентированы до мельчайших деталей.

     Как и другие виды военно-спортивного искусства Японии, кэндо изобилует различного рода дыхательными упражнениями, ритуальными действиями и приемами, взятыми из арсенала дзэн. Длительная и настойчивая тренировка приводит к специфическим сдвигам в личности, формирует своеобразный психологический облик.

     Айкидо (самозщита). Айкидо представляет собой один из видов боевого искусства, которое преимущественно используется для самозащиты. Оно возникло в результате синтезирования приемов различных школ самообороны и фехтования. Многие из вошедших в айкидо приемов долгое время относились в Японии к разряду секретных. Лишь в 1957 г., когда на японском языке была опубликована одна из первых книг на эту тему, система айкидо стало широко известна в Японии и за ее пределами.

     Внешне айкидо походит на борьбу, однако это не борьба, как мы понимаем ее. Айкидо не имеет в своем арсенале захватов и бросков в том виде, которые применяются в спортивных состязаниях. Сущностью айкидо является отражение нападения путем осуществления захватов руками, с тем чтобы противник потерял равновесие. Для этих целей усиленно развиваются кисти рук, запястья, отрабатываются хватательные движения, а также система нырятельных движений. В момент схватки главное - уклониться от ударов и захватов, для чего используются приемы удержания и отдельные бросковые движения. Золотое правило айкидо гласит: «Убереги себя от ударов и удержи противника от их нанесения». Айкидо не преследует цели причинить физическую боль нападающему.

     Айкидо - одна из японских систем до (Путь), что предполагает определенный образ жизни, известную координацию физических и духовных сил. Нельзя назвать какого-то срока, необходимого для овладения айкидо, по существу - это непрерывная цепь ежедневных тренировок, порою довольно продолжительных и даже изнурительных. Считается, что любой прием айкидо сам по себе представляет искусство, требующее координации тела и духа. Наставники айкидо полагают, что если обращать внимание только на телесное совершенствование и забывать о психологической сути этого совершенствования, то можно уяснить лишь какой-то аспект айкидо. Подлинным искусством айкидо, утверждают они, можно овладеть только через усвоение его духовной основы. Таковой выступает дзэн-буддизм и связанная с ним отработка навыков дыхания, концентрация внимания, самодисциплины. Главным, безусловно, является концентрация внимания.

     «Если вас окружили несколько человек, - пишет один из наставников айкидо, Коити Тохэй, - и ваше внимание будет приковано к одному, вы не заметите, что будут делать другие. Если же вы захотите оценить действия других, то ваше внимание будет скакать от одною нападающего к другому и вы можете пропустить нежелательные действия кого-то одного. Чтобы выйти победителем, нужно держать в сфере своего внимания всех окружающих сразу и видеть, что собирается делать каждый из них».

     Для развития таких навыков наблюдательности применяются соответствующие упражнения. Это а основном методика сэйка тандэн, т. е. обучение концентрировать внимание на нижней части своего живота. Вот как должна, согласно этой методике, выглядеть стойка человека, окруженного группой противников.

     Внимание сосредоточено па нижней части живота, примерно в пяти сантиметрах ниже пупка, плечи расслаблены, руки без напряжения опущены вниз, ноги также без напряжения слегка согнуты в коленях и расставлены на ширину плеч. Эта поза является наилучшей для физической и духовной координации: человек прочно стоит па ногах и готов к мгновенным реакциям на любое угрожающее движение противника. Чтобы добиться инстинктивно-точных действий, наставники айкидо рекомендуют тренироваться в концентрации внимания на нижней части живота при всех повседневных делах и даже во сне. Начинать тренировку по концентрации рекомендуется с коротких мимолетных сеансов.

     Главное в айкидо - это инстинктивно-правильные действия, поэтому любой прием требует очень длительной и детальной шлифовки. Обучаемый упражняется на каждом приеме до тех пор, пока тот не начинает совершаться бессознательно. Особенностью упражнений айкидо является сопровождение любого физического действия воображаемым. Так, при отработке гибкости кистей рук наряду с определенными физическими движениями воображается следующая картина: «Моя рука - это пожарный шланг, моя мысль - это вода, запястье руки - это сопло. Чтобы быстро разбрызгать воду, надо обеспечить гибкость и силу запястья. Таким образом, чтобы моя мысль (вода) доставала до окружающих предметов, надо тренировать гибкость и силу руки».

     В результате упорной тренировки по закону условного рефлекса формируется связь между мыслью и движением. В нужный момент эта связь будет срабатывать на подсознательном уровне. Примерно таким же образом отрабатываются и другие элементы. По мнению специалистов, в айкидо насчитывается несколько тысяч таких приемов. Из них складываются комплексы движений, которые усваиваются обучаемыми по мере продвижения к мастерству. Одновременно с овладением основами мастерства обучаемый приобретает новые личностные качества, становится упорным, стойким, выдержанным.

     Каратэ (борьба без оружия). Каратэ относится к древнейшим видам боевого искусства. В разные периоды оно было известно под различными названиями. Основателями широко известных в настоящее время школ каратэ были Кэнва Мабуни (Сито-рю) и Гисин Фунакоси (Сётокан). Наряду с этими школами распространение получили школы Годзю-рю, Вадо-рю, Кёкусинкай, Дзёсинмон.

     Эти школы отличаются друг от друга арсеналом приемов и стилем исполнения специально установленных упражнений  - ката. Однако при всем этом различия между ними явно условные.

     Каратэ возникло и развивается как искусство, впитавшее в себя ряд видов общенациональной японской борьбы, приемы боя древнего Востока. Своего высшего уровня каратэ достигло на о-ве Окинава, где издревле существовал собственный способ боя без оружия  - окинава-тэ, давший начало многим стилям современного каратэ, широко признанным как в Японии, так и во всем мире, например Сито-рю и Дзёсинмон.

Вследствие исторических связей Окинавы с Китаем и Кореей окинава-тэ развивался как квинтэссенция всего лучшего, что имелось в китайском кэмпо и боевом искусстве тэквадо, практиковавшемся в Корее. В XVII в., когда японские феодалы покорили Окинаву и у местного населения было отобрано оружие, изучение искусства самозащиты без оружия стало жизненно важной необходимостью. После того как каратэ было привезено с Окинавы на другие острова Японии, оно значительно обогатилось приемами японского искусства самозащиты — дзюдо и дзюдзюцу. Как считает известный мастер каратэ М. Ояма, важными в этом виде искусства являются методы дыхания, заимствованные из Индии, плавно закругленные движения, перенесенные из Китая, п боевая стойка чисто японского происхождения [129]. Главное в каратэ  - кисти рук и ступни ног, хотя для достижения победы над противником может использоваться практически любая часть тела, включая голову.

     В современных условиях каратэ выступает в основном как вид спорта. По технике ведения учебного боя, а следовательно, и процедуре обучения все известные школы каратэ делятся на «контактные» и «неконтактные». Слово «контактный» здесь означает, что в процессе обучения и во время состязаний соперники касаются друг друга (наносят удары); слово «неконтактный» подразумевает, что соперники обмениваются воображаемыми ударами, не касаясь или только слегка касаясь друг друга. В последнем случае ценятся лишь правильно отработанные движения и реакции. Как «контактные» так и ytконтактные» школы каратэ базируются на духовной основе и практике дзэн-буддизма.

     В каратэ применяются самые разнообразные приемы, все они отрабатываются в сочетании с дыханием. Считается общепризнанным, что человек может сконцентрировать всю свою силу в определенной точке руки или ноги лишь в момент удара, т. е. в момент соприкосновения с телом противника или какой-нибудь преградой. Этому помогает сильный, концентрированный выдох, сопровождающийся криком. В связи с этим на всех тренировках дыханию уделяется очень большое внимание. Авторитеты в области каратэ не без основания считают, что овладение основами дыхания, как и занятие каратэ вообще, оказывает благотворное воздействие на дух и тело независимо от комплекции, физической силы и пола. Умение использовать в борьбе различные части тела воспитывает такие волевые качества, как уверенность в себе, самообладание и бесстрашие. С этой целью в школе Кёкусинкай, например, практикуются такие методы дыхательной тренировки, как ибуки и ногарэ.

     Для отработки ибуки надо принять стойку «ступни внутрь» (ноги на ширине плеч, ступни повернуты внутрь, колени слегка согнуты). Сделать спокойный вдох через нос. После этого скрестить кисти рук и поднять их к лицу. Затем напрячь все мускулы тела, особепно мышцы живота, резко открыть рот и, опуская и разводя руки вниз в стороны, выдыхать. В конце выдоха собраться с силой и резко вытолкнуть из легких остаток воздуха. При выдохе издавать резкий гортанный звук. На вдох и выдох должно уходить примерно по 30 секунд. Размеренный контроль над дыханием, по мнению мастеров каратэ, способствует приобретению боевого духа.

     Ибуки представляет собой активную, сильную систему дыхания, содействующую возбуждению энергии, что нужно для атаки. С целью сохранения ровного дыхания в борьбе, а также выработки хладнокровия при ожидании нападения противника применяется способ дыхания н о-гарэ (в двух вариантах).

     Дыхание ногарэ - 1: а) принять стойку «ступни внутрь»; б) вдыхать ровно и спокойно, одновременно поднимая руки до уровня груди ладонями вверх; в) согнуть руки в локтях, отодвигая локти назад; г) сделать спокойный выдох и медленно опустить руки ладонями вниз. Дыхание ногарэ - 2: а) принять стойку «ступни внутрь»; б) вдыхать, поднимая согнутые в локтях руки ладонями вверх до уровня груди; в) опускать руки до пояса, поворачивая кисти так, чтобы ладони были параллельны друг другу; г) напрячь все тело, особенно живот и руки; д) медленно вытянуть руки вперед и повернуть кисти ладонями вверх; е) поворачивая кисти ладонями вниз и опуская руки, сделать выдох.

     Дыхание по способу ногарэ - 1 ровное, выдох спокойный, кончик языка при этом находится между зубами. В ногарэ - 2 дыхание несколько задерживается, что обеспечивает концентрацию волевых усилий.

     Стойка сантиндати считается одной из лучших боевых стоек. Она обеспечивает хороший баланс тела и способствует быстрой реакции в схватке. Сущность стойки: поставить ноги на ширину плеч. Правая нога впереди - пятка правой ноги и пальцы левой находятся на одной линии. Стопа правой ноги повернута внутрь под углом 45°, левая стопа - прямо. Колени слегка согнуты, что придает пружинистость. Верхняя часть туловища держится таким образом, чтобы центр тяжести тела падал на середину расстояния между стопами. При нанесении ударов ногой хорошо подходит «кошачья» стойка (нэкоаси-дати): правая нога слегка согнута, она удерживает 90 процентов веса тела, левая нога, касаясь опоры только пальцами, выставлена вперед. С целью нанесения завершающею удара по противнику иногда применяется стойка сумо ( сико-дати) - широко расставленные в сторону ноги. При нанесении поражающего удара ногой в бок используется стойка «всадник» (кисю-дати), напоминающая позу всадника на лошади. Имеются стойки, предназначенные специально для ударов рукой, для блокирования ударов противника и т. п. Все они органически сплетаются с каноническими движениями и перемещениями сантин.

     Сантин - это комплекс канонических тренировочных движений, предназначенных для воспитания способности управлять мышцами любого участка тела. С помощью с а н т и и обучаемый достигает высшей степени координации тела и духа. Это дается благодаря усвоению и специальным повторениям «мягких» и «жестких» движений. Мягкие движения осуществляются при расслабленных мышцах, жесткие - при полном напряжении мышц. Сантин позволяет человеку приобрести «третий глаз», т. е. такую способность, которая обеспечивает возможность, не глядя на противника, ощущать все его движения, а следовательно, и любые намерения. Система сантин складывается из совокупности движений при стойке сантин-дати, специфических движений рук, контрнаступательного шага и равновесия.

     Внимательный анализ сложнейшей системы ритуальных и канонических движений каратэ показывает, что эта система подчиняется трем основным принципам: принципу бессознательного, принципу упреждения и принципу «недеяния». Учет требований этих принципов является обязательным условием для развития мастерства высшего класса.

     Принцип бессознательного нацеливает человека на воспитание у себя обостренных способностей воспринимать объективную действительность без детального ее осознания. Практически это осуществляется путем отработки навыков расслабления различных участков мышц по волевому заказу. В процессе восприятия противника эти навыки помогают организовывать процесс наблюдения таким образом, что обеспечивают тотальную переработку информации, поступающей от объекта. Согласно принципу бессознательного, противник - это не какая-то абстрактная фигура, наносящая удары и подстерегающая врага, а обычный человек со своим миром психических явлений, силой и слабостями. Смотреть на противника иначе, трактует этот принцип, значит заведомо ослаблять свою собственную позицию.

     Как требует названный принцип, надо слиться с противником в единую систему общения и тем самым обеспечить вчувствование в его внутренние переживания. Наставники каратэ советуют: «Смотрите своему противнику в глаза, и вы будете видеть все». При этом они подчеркивают, что простое смотрение дает мало. Смотреть и видеть намерения противника в его глазах, согласно принципу бессознательного, можно только в результате «растворения» своего Я в окружающем мире, в который противник включен как его неотъемлемая часть. Свои реакции по отношению к намерениям противника необходимо подчинять принципу упреждения.

     Принцип упреждения в каратэ ориентирует бойца на сознательную выработку подсознательных реакций, предвосхищающих реакции противника. Это выражается в дидактическом призыве наставника каратэ: «Ваша рука должна начинать движение одновременно или даже раньше того, как начнет двигаться рука противника». Принцип упреждения ориентирует на отработку таких движений, которые совершаются как инстинктивные реакции. Известно, что инстинкт - это врожденная реакция организма в ответ на раздражения. Такая реакция (например, отдергивание руки при уколе острым предметом) совершается по «впечатанным» в организм программам. Этой реакции не нужно обучаться. Защитное действие владеющего каратэ - не инстинкт, а осознанная реализация подсознательного.

     Владеющий каратэ, воспитавший свою подсознательную способность быстрого противодействия, обладает контролируемыми навыками. Тот, кто следует принципу упреждения, во-первых, не среагирует на ложную атаку, а во-вторых, не совершит нежелательных опасных действий. Сознание бойца каратэ, функционирующее на основе принципа предвосхищения, четко перерабатывает поступающую информацию. Однако оно не выступает тормозом мгновенных действий. Непросвещенному глазу поведение бойца каратэ кажется пассивным, создается впечатление о его неподготовленности к защите. Это впечатление связано с тем, что владеющий каратэ подчиняет свою деятельность принципу «недеяния».

     Принцип «недеяния» восходит к догматам буддизма. Однако сущность «недеяния» в каратэ отличается от «недеяния» классического буддизма. В каратэ недеяние связано с расслаблением, избеганием напряженности, устранением преждевременных усилий.

     Принцип «недеяния» требует воспитания выдержки и хладнокровного ожидания атаки противника, чтобы, используя слабые стороны этой атаки, нанести сокрушительный удар. «Недеяние» — это действие в скрытой форме, это вызов противника на преждевременную атаку, заманивание его в ловушку.

     Принцип «недеяния» положен в основу тренировки всех известных школ, хотя и трактуется по-разному. Нередко наставник каратэ учит своих учеников соблюдать «недеяние» примерно таким образом:

     «Когда стоишь перед противником, нельзя думать ни о чем. Твой разум должен уснуть, и ты обязан войти в состояние отрешенности. Лицо твое должно выражать лишь ненависть и неотвратимость твоей победы. Только в этом случае ноги и руки твои будут действовать сами - легко и свободно».

     Каратэ, как и другие виды военно спортивного искусства Японии, позволяет видеть Японию изнутри. В каратэ, айкидо, кэндо, кюдо люди учатся не только и не столько борьбе, сколько образу жизни. Мастера военно-спортивных искусств воспитывают молодежь в традиционном почитании старших и уважении установленного порядка. Поскольку все из рассмотренных выше прикладных видов спорта требуют длительной и упорной тренировки, считается, что они воспитывают твердость духа, терпение, целеустремленность, решительность.

     Военно-спортивные виды борьбы пользуются в Японии большой популярностью. Некоторые из этих видов включены в школьные программы, по ним проводятся соревнования и чемпионаты. Все это приобщает молодое поколение японцев к традициям прошлого.

     Этическая подготовка. Наставники каратэ постоянно советуют своим подопечным научиться сливать воедино свое тело и дух. Для этого они учат создавать идеальную модель поведения: «сознание подчиняет себе тело, а тело - сознание». Такая модель, как показано выше, создается целенаправленной и длительной отработкой канонических движений сантин. При этом считается, что важнейшей составляющей упомянутой модели является морально-этический кодекс поведения. Усвоение кодекса осуществляется в сложнейшей системе тренировки, которая длится всю жизнь или по крайней мере тот отрезок жизни, покуда человек усваивает тонкости борьбы. Здесь применяется ряд конкретных методик. Одна из них состоит в постоянном проговаривании специально подобранных изречений.

     Приведем систему таких изречений:

    1. Если бы я не был жесток, я бы не выжил. Если бы я не был мягким к людям, Я бы не заслуживал жизни.

    2. Лучше быть бедным, но счастливым, Чем богатым, но несчастным.

    3. Ножевая рана заживает. Оскорбление - нет.

   4. Человек, который прощает, - не глуп. Глупец тот, кто не может простить.

    5. Учение - это противоборство с речным течением. Как только вы перестанете грести, вас относит назад.

     6. Кто способен укусить кормящую руку, Тот лижет башмак, пинающий его.

     7. Рыба видит наживу и не замечает крючка. Человек видит цель и не замечает опасности.

     8. Кто мне льстит, тот обкрадывает меня. Кто критикует меня, тот мой учитель.

     9. Река может изменить русло, гора - очертания. Человек не может изменить своего характера.

     10. Мудрый человек скромно делает свое дело. Он не хвастает своими достижениями.

  11. Материальные ценности не приносят удовлетворения. Удовлетворение приходит от осознания достигнутой цели.

     12. Если судьбой мне уготовано счастье, Есть ли смысл торопиться?

     13. Будь сдержан в гневе. Это избавит тебя от сотни дней горечи.

    14. Красавица вызывает злость у уродливых. Честный человек -у дурных людей.

     15. В часы досуга не забывай прошлого. В тиши ночного покоя помни, что было днем.

    16. Наша жизнь - цветок. Кто знает, Когда суждено осыпаться ее лепесткам?

     Проговаривая подобного рода изречения, человек как бы вводит себя в состояние отрешенности от бренности жизни. Сдвиги, которые при этом имеют место в психике, вполне объяснимы: это самогипноз. Человеку стоит только захотеть поверить в то, что он произносит, как сейчас же последуют соответствующие реакции. Подобные факты были зарегистрированы еще в XIX в. французским аптекарем Куэ. В Японии то же самое прослеживается из процедур поклонения будде Амиде (см. гл. II).

Дух Бусидо

     Бусидо (букв, «путь воина») представляет собою учение о рыцарском поведении. Бусидо - это, с одной стороны, моральный кодекс самураев, а с другой - изначальный дух японской нации, превратившийся со временем в традицию.

     Необходимо заметить, что бусидо как кодекс самураев никогда не систематизировался - ни в учебниках, ни в сводах правил или законов. Тем не менее влияние бусидо в японской жизни от этого не уменьшилось, оно прочно укоренилось в сердцах японцев. Не отошла в прошлое идея бусидо и сегодня.

     Еще задолго до того как бусидо стало кодексом самураев, его основные установки бытовали в японском народе. Отражение главных идей бусидо мы находим в книге «Хагакурэ».

     Название «Хагакурэ» буквально означает «скрытый под листьями».

«Скрытый под листьями» понималось как откровение, доступное только тем, кто может понять тайный смысл учения. Так стали называть книгу воина. Говорят, что название взято из стихотворений Сайге, бонзы-отшельника:

     При виде цветка, который живет, укрывшись, под листьями,
     Я допытываю такое чувство, словно вижу свою тайную любовь.
     Хакакурэ-ни тиритодомарэру хана ломи дзо,
     Синоби си хито-ни оу кокоти суру.

     Большинство изречений, собранных в «Хагакурэ», приписывается самураю Ямамото Цунэтомо, удалившемуся от мирской суеты после смерти своего господина. «Хагакурэ» известно и под названием «Набэсима ронго», т. е. «Афоризмы Набэсима» - правителя провинции Хидзэн па о-ве Кюсю. В японских легендах говорится: «Правители клана Пабэсима отличались умом и проницательностью. В этом отношении они могут считаться образцом. Необыкновенное счастье рода Набэсима можно объяснить только божественным благоволением, которое он снискал за благочестие и добродетель своих предков». Говорят, что самураи из провинции Хидзэн не отличались роскошью доспехов, золото не блестело на эфесах их мечей, зато всем были хорошо известны их верность и мужество.

     К названию «Хагакурэ» часто присоединяют термин «бусидо», и тогда все вместе японцами воспринимается как «Книга воина». В этой книге излагается идея служения и верности самурая своему господину. Сначала это относилось только к взаимоотношениям между местными феодалами и их вассалами. Феодал в те времена распространял свою власть обычно на три-четыре провинции, а нередко на несколько округов. Но постепенно идеи «Хагакурэ» внедрились в умы всей нации. Эти идеи оказались доминирующими в предвоенной Японии как противодействие усилению чужеземного влияния и нашли приверженцев в среде участников движения за возврат к почитанию местных национальных святынь.

     Из истории известно, что самураи появились как вооруженная дружина местных феодалов. Они происходили из среды крестьян и служилых людей. На первых порах это были довольно неотесанные люди. От них требовалась только слепая верность господину и смелость в бою. Однако со временем этого оказалось мало. Когда военное дело стало профессиональным занятием, продвижение по служебной лестнице потребовало знания китайского языка и письменности. Постепенно самураи приобщались к сложной системе средневековой культуры. В религиозном отношении их привлекла секта буддизма дзэн, в которой они увидели возможность самосовершенствования.

     «Хагакурэ», отразив взаимоотношения между господином и подданным, стала идейной основой института самураев, пышно развернувшегося в период режима Токугава (1600-1868). В истории Японии большую роль сыграла такая черта характера самураев, как страстная жажда знаний, которая толкала самураев на подвиги. Когда XVII век поставил перед Японией проблемы духовного порядка, самураи бросились штудировать китайских философов и моралистов. Когда в двери Японии постучался XIX век со своим техническим прогрессом, самураи стали во главе торгово-промышленных предприятий, сделались политиками, создали публицистику. Самураи были сотканы из национального честолюбия, их всегда обуревала страсть поставить Японию впереди всех. Вот где главным образом кроются истоки неистощимой японской энергии. Исходный импульс к раскрытию этой энергии был задан составителями «Хагакурэ».

     В «Хагакурэ» четко прослеживается вполне определенная тематика: честь, смерть, доблесть, преданность господину, самосовершенствование.

Красной нитью в «Хагакурэ» проходит идея смерти. Многие исследователи характеризуют эту идею как презрение к смерти, нам же думается, что это есть презрение к жизни. Когда воин, поучает «Хагакурэ», будет постоянно думать о том, как достойно умереть, его жизненный путь будет прям и прост. В ситуациях опасности он тогда не будет думать о том, как спасти свою жизнь, а станет неуклонно стремиться к тому, чтобы броситься в гущу врагов и встретить смерть с улыбкой. «Хагакурэ» воспитывает у воина презрение к человеку, который не добился поставленной цели и продолжает жить.

     Рядом с идеей смерти в «Хагакурэ» стоит доблесть. Как следует из описания боевых подвигов самураев Набэсима, доблесть должна быть в натуре любого воина. Высшей доблестью самурая, как следует из «Хагакурэ, является преданность господину. Не будь беспрекословной преданности, считали составители этой книги, не было бы никаких других добродетелей. На преданности господину в Японии воспитались многие поколения людей. Преданность, как и все другие добродетели, основана на чувстве чести.

    «Хагакурэ» поучает: «Вы можете потерять свою жизнь, но честь - никогда». Воинов призывали строго хранить свое «доброе имя». Слово самурая ценилось без всяких письменных гарантий. Самураи не давали никаких клятв - это считалось унижением их чести. Такое понимание чести сказалось на основном словарном фонде японского языка. Нитобэ Инадзо считает, что в японском языке нет слова «ложь»; слово у со употребляется как отрицание правдивости (макото) или факта (хонто).

     Согласно «Хагакурэ», честь не приходит к воину как дар неба, это чувство надо воспитать, а для этого надо работать над собой. В связи с этим «Хагакурэ» дает вполне определенные советы, как воспитывать в себе нужные качества. Самурай обязан был самосовершенствоваться, закалять дух и тело. Военный человек, поучает «Хагакурэ», никогда не должен обнаруживать свои внутренние переживания. Его личные потребности должны быть максимально урезаны. На людях же он должен появляться в приличном виде, поддерживая честь своего господина.

     Книга «Хагакурэ» состоит из одиннадцати частей, поделенных на 130 небольших разделов. Большую часть книги занимают рассуждения самурая Цунэмото. Они перемежаются повествованиями о различных событиях или описаниями добродетелей правителей клана Набэсима. Эти рассуждения, повествования и описания считаются эталоном самурайской чести, совести, долга, мудрости. Скрытый смысл всего этого составляет психологию бусидо.

     Корни бусидо следует искать в догмах конфуцианства, буддизма и синтоизма. Конфуцианство является морально-этической основой бусидо. Буддизм воспитал у последователей бусидо равнодушие к смерти. Однако подлинное основание бусидо покоится на синтоистских культах природы и предков, взрастивших у японцев особое чувство принадлежности к японской нации.

     Конфуцианство закрепило в кодексе бусидо прежде всего «верность долгу». Любой «благородный муж», утверждал Конфуций (в его понимании «благородный муж» - это нравственно полноценный человек), должен в своем поведении руководствоваться чувством долга. Эта нравственная норма трактовалась конфуцианцами не просто как выполнение обязанностей, а значительно шире. «Благородный муж,  - поучал Конфуций, - ко всему подходит в соответствии с долгом; совершает поступки, основываясь на ритуале, в словах скромен, в поступках правдив». Чувство долга тесно увязывалось конфуцианцами с честью, понимаемой как моральное право на уважение и общественное признание.

     В кодексе бусидо долг и честь предписывают соблюдать верность, благородство, мужество. В этом сказалось влияние известного изречения Конфуция: «Видеть то, осуществление чего требует долг, и не сделать, есть отсутствие мужества». Конфуцианство соединялось с синтоистской моралью.

     Мораль синтоизма в том, чтобы познать самого себя, заглянуть в глубь своей души и ощутить божество (ками), которое там якобы живет. Согласно синтоизму, человеку надо слушаться веления этого божества, ибо оно представляет собой зов родителей и всех предков от поколения к поколению. Своей жизнью, учит синтоизм, японец обязан предкам. Однако это только одна сторона дела. Синтоизм внушает японцу ощущение духа благоустроенности государства, охраняющего благополучие и безопасность людей. Только в таком государстве, согласно синтоизму, японца могут воспитать так, как должно; только в таком государстве могут быть вскормлены его дети. Поэтому, по синтоистским канонам, японец должен чтигь повелителя-государя, от которого исходят мир, законы п порядок. Синтоизм внушает человеку троякую обязанность: к родителям, прародителям, императору. Па этом основывается и бусидо. И хотя официальное отношение к императору изменилось, значение его как символа сохраняется.

     Согласно синтоизму, личность японца - это хранилище божественного начала. Тело считается временно отданным человеческому Я, оно является как бы собственностью ками. Люди, говорят синтоисты, должны ухаживать за своим телом потому, что здоровое тело - источник духа и энергии, радость родителей. У синтоистов есть обычай, согласно которому умирающий в молодом возрасте просит прощения у родителей за свою раннюю смерть. Он должен говорить примерно так: «Простите меня, что я от вас ухожу, когда вы приближаетесь к старости. В ваши годы вы будете чувствовать мое отсутствие; я мог бы вознаградить вас за все то, что вы для меня сделали, но я должен уйти - такова воля неба».

     Бусидо учит японца заботиться о своем теле. Но не это главное. Бусидо требует от людей самоотвержения. Высшей похвалой для последователя бусидо всегда была идея «человек без собственного Я». Тот, кто стремился к уничтожению своего Я, рассматривался как существо высшего разряда. Приверженец бусидо должен был уяснить, что истинный долг человека заключается не в собственном спасении. У него не может быть эгоистических видов на «награду Неба», его наградой является голос совести: «ты хороший и честный человек», «ты искоренил в себе себялюбие», «ты внедрил в свое сердце чувство стыда и голос совести». Совесть - понятие, которое в Японии обозначается словом кокоти (одновременно и чувство, и ум, и доброе сердце), всегда считалась мерилом настоящей приверженности идеям бусидо.

     Чтобы воспитать в себе дух бусидо, человек должен был многому учиться, но главное - терпеть и рисковать. Именно обучение терпению и готовности к риску было положено в основу воспитания подрастающего поколения. Чтобы научиться переносить всякие лишения, мальчики ходили босиком по снегу, упражнялись в фехтовании и в стрельбе в цель, в полночь отправлялись на кладбище, по целым ночам бодрствовали в состоянии «наготове», подвергались тяжелым и даже варварским испытаниям. Все это делалось для воспитания самообладания.

     Самообладание - вот цель и средство самовоспитания японца. Если человек в сложной ситуации начинает выражать гнев и чрезмерно бушевать, то па него смотрят как на недостойного, и он сам вскоре понимает, что надо посмеяться над таким поведением, взять себя в руки и унять свои страсти. Если на него нападет грусть, он должен прикрывать ее улыбкой, делать так, чтобы никто не догадывался об истинных переживаниях. Последнее уже давно способствовало тому, что многие иностранцы стали считать японцев слишком легкомысленными: у них-де улыбка по поводу п без повода. Однако улыбка японца - результат целой исторической эпохи. Эта улыбка как бы венчает кодекс самурайского воспитания, она формирует такую черту национального характера, как вежливость в широком смысле этого слова.

     Основная идея вежливости японца в том, чтобы быть всегда приятным в отношениях с другими. Это не та вежливость, которая подразумевает лишь хорошие манеры, благовоспитанную речь. Вежливость культуры бусидо должна идти рука об руку с более глубоким предписанием: «радуйся со счастливым и не показывай другим твоих слез».

     Бусидо прежних времен, утверждал японский писатель Кан Кикути накануне второй мировой войны, будучи «путем воина», стало путем всей нации. «Можно смело сказать,— подчеркивал Кикути, - что все лица мужского пола в возрасте от 20 до 40 лет являются воинами».

     Превратившись в традицию, бусидо и сегодня осуществляет в Японии регулирующую функцию. Бусидо - это среда, благодаря которой живо в Японии почитание предков. Дух бусидо во многом повелевает поведением японцев, и они сознательно, но еще в большей степени бессознательно, следуют за ним. То, что предписывает бусидо, не так-то просто смахнуть, отбросить, от этого вдруг нельзя отказаться. Корни бусидо сидят слишком глубоко.